Digital Business продолжает цикл материалов о реальном положении дел в зерновой отрасли Казахстана. В прошлом материале поговорили с руководителем компании «АгроСервис-Батыс» Арматом Бисеновым, который рассказал, как рекордный урожай на западе страны столкнулся с демпингом соседнего государства. Во второй статье узнали, как выживают малые крестьянские хозяйства, пообщавшись с Аяном Айнабековым – молодым фермером из Карагандинской области. Сегодня же переносимся в Акмолинскую область, чтобы посмотреть на ситуацию под другим углом – со стороны крупного агрохолдинга. В этом сезоне северные и центральные регионы столкнулись с жесточайшей засухой, которая уполовинила намолоты.

Специально для Digital Business руководитель АО «Акмола Феникс» Досжан Бакиров рассказал, почему премиальное зерно оказалось невостребованным, как страхование влаги помогает отбить четверть затрат, почему субсидии – не раздача «бесплатных денег», и зачем сеять горчицу, когда все от нее отказываются.

Досжан Бакиров управляет растениеводческим направлением в крупном холдинге «Шанырак», известный многим казахстанцам по производству мяса птицы и яиц под брендом «Курочка Ряба». Всего под его руководством находятся 4 предприятия, а общий земельный банк группы компаний составляет 38 тысяч гектаров в Целиноградском районе Акмолинской области. На этих полях выращивают сразу 13 сельскохозяйственных культур – от классической пшеницы и ячменя до маржинального подсолнечника, льна, нута и кормовых трав.

Текущий сельскохозяйственный сезон в Акмолинской области, по словам Досжана, выдался экстремально сложным.

«Год был очень сложен в плане климатических условий. У нас была огромная проблема с осадками в вегетационный период – просто выражаясь, мало дождя. Из-за этого собрали урожай значительно ниже ожиданий и наших среднемноголетних показателей. Если обычно наша урожайность по зерну составляет 13-17 центнеров с гектара, то в текущем году получили в 2 раза меньше. Помимо недостатка осадков, стояла аномальная жара. Дневная температура в июне и июле практически не опускалась ниже 30 градусов. Технологически сделали все возможное: поля были чистыми, отработали качественно, но погода внесла свои жесткие коррективы».

Из-за жары и стресса пшеница сформировала зерно феноменально высокого качества с рекордно высоким содержанием клейковины. Однако на сегодняшнем рынке это не принесло фермерам никакой дивидендной отдачи.

«Географически находимся в южной части Акмолинской области, и у нас исторически всегда получается пшеница класса Hi-Pro – с высокими показателями клейковины и протеина. В этом году урожайность ниже, но качество даже выше обычного: если стандартно у нас клейковина (от уровня клейковины зависит упругость теста и пышность хлеба; зерно с показателем выше 30% считается премиальным) 28-30, то в этом сезоне она достигала 32-34. Но лучше от этого не стало! Цены, как таковой, хорошей или адекватной на этот продукт нет. Он мало кому интересен. Появился новый крупный игрок в виде Китая, но он закупает кормовую муку. На нее идет часть ячменя и пшеница 4-5 класса. А высокое содержание протеина пагубно влияет на качество такой муки. Поэтому рынок Hi-Pro сейчас сильно волатилен, и этот премиальный продукт сегодня мало кто ищет».

«Ежегодно затраты на производство увеличиваются минимум на 10-15%»

На фоне падения урожайности в 2 раза аграриев добивает непрерывно растущая себестоимость. По оценкам Бакирова, ежегодно затраты на производство увеличиваются минимум на 10-15%.

«Себестоимость на один гектар зерновых у нас сегодня составляет порядка 80-85 тысяч тенге. Производство сырья складывается из пула затрат, и дорожает абсолютно все. Возьмем средства защиты растений (СЗР) – гербициды, пестициды, инсектициды, фунгициды. Если пару лет назад мы тратили на СЗР порядка 400 миллионов тенге, то сейчас закладываем в бюджет уже 700 миллионов! Семена подсолнечника – импортные гибриды, которые продаются в валюте, а курс у нас нестабильный, что тоже тянет себестоимость вверх. Плюс к этому ежегодно дорожают минеральные удобрения».

При этом современный агробизнес требует постоянных многомиллионных инвестиций в обновление парка. В этом году холдинг приобрел 5 новых комбайнов, 4 тяжелых грузовика с прицепами и 3 промышленных агродрона. Общая стоимость этой техники составила около 1,1 млрд тенге. Однако, поскольку все покупалось в лизинг, компании не пришлось вносить всю сумму разово, что позволяет грамотно распределять бюджет.

«Сельское хозяйство – бизнес, в котором нужно думать на годы вперед. Вложить деньги сегодня и ждать, что уже завтра все окупится и начнется роскошная жизнь, – наивно. Результат требует времени. Вход в агробизнес – очень дорогой. Засеять 30 тысяч гектаров – огромные средства. Даже тысяча гектаров при затратах в 80 тысяч требует 80 миллионов тенге. Любой адекватный человек со стороны скажет: зачем мне рисковать этими 80 миллионами в поле? Положу их в банк под 20% годовых и буду сидеть, пока мне без всякого риска накапает 16 миллионов. Поэтому 30-40% – минимальная маржинальность, которая должна быть. Иначе проще действительно держать деньги на депозите».

Реальные цены на зерно

Главный экономический удар текущего сезона пришелся по ценообразованию. Планируя посевную кампанию, в холдинге закладывали совсем другие цифры рентабельности.

«Мы рассчитывали собрать по 15 центнеров с гектара и реализовать нашу пшеницу по цене 120 тысяч тенге за тонну. При таком раскладе выручка составила бы 180 тысяч тенге с гектара. Отнимаем 90 тысяч затрат и получаем 90 тысяч чистой прибыли с гектара. Но рынок рухнул, и ожидания не оправдались, – делится реалиями Досжан Бакиров. – Сегодня за премиальную пшеницу Hi-Pro дают максимум от 90 до 100 тысяч тенге. Кто-то называет цифру в 105 тысяч, но по факту такой цены на рынке нет – по ней ты просто никому не продашь. А на пшеницу классом ниже цены еще печальнее: рядовая тройка стоит от 90 тысяч, четвертый класс – 85 тысяч тенге».

По словам эксперта, сложилась абсурдная ситуация, когда разница в цене между премиальной и фуражной пшеницей оказалась мизерной, что полностью ломает экономику хозяйств в засушливых зонах.

«Вилка между качеством зерна сейчас составляет всего 5 тысяч тенге за тонну! Но одно дело, когда ты где-нибудь в СКО получаешь четвертый класс с урожайностью 3-4 тонны с гектара. И совсем другое, когда ты в Акмолинской области получаешь рядовую тройку или Hi-Pro с урожайностью всего 1,5 тонны. Экономика получается совершенно разной! При нашей текущей урожайности, чтобы выйти хотя бы конкретно в ноль, цена на Hi-Pro должна быть на уровне 150 тысяч тенге за тонну, а на рядовую тройку – 120-130 тысяч. При текущих рыночных ценах мы по зерновым находимся в глубоком минусе».

«На наш базар пришел другой продавец с дешевым товаром»

Основным фактором масштабного обвала цен стал не внутренний профицит, а агрессивное давление зерна из соседней страны, потерявшей традиционные морские каналы сбыта.

«На наши рынки оказывается колоссальное давление со стороны соседей из России, которые очень сильно уронили стоимость зерновых. У них получился большой урожай, который некуда девать в связи с ситуацией в мире. Плюс были выведены из строя их порты, через которые проходило свыше 90 миллионов тонн зерна. Было очевидно и понятно, что они развернутся на наши традиционные рынки сбыта в Центральной Азии. Это был вопрос времени. Так сюда пришел другой продавец с огромным объемом дешевого товара. Спрос оказался ниже предложения, и рынок просто встал».

На логичный вопрос, почему казахстанские фермеры не перенаправят зерно в другие страны, Бакиров отвечает цифрами логистических расходов.

«Чтобы вывезти зерно в Европу или Африку, нам нужно довезти его до портов соседей, взять фрахты и тащить морем, потому что у Казахстана нет выхода к Мировому океану. А возить колесами или вагонами стало космически дорого. Вагоны в стране есть, их много, но они все заняты – они перевозят не только наш товар, но и транзитные грузы соседей. А везти автотранспортом нерентабельно из-за роста цен на топливо: если раньше льготное дизельное топливо обходилось фермерам в 305 тенге за тонну, то сейчас стоит 312 тенге! Автоперевозки сжирают всю маржу».

Страхование влаги или как отбить 26% затрат

В условиях зернового кризиса предприятие спасает использование современных финансовых инструментов.

«С 2021 года мы ежегодно страхуем наши посевные площади. Причем не конечный урожай или зерно, а наличие влаги в почве (индексное страхование). То есть нам не нужно доказывать убытки и ждать комиссию на полях – если спутниковые данные показывают, что уровень влаги упал ниже критической отметки, система автоматически начисляет нам выплату. Это наш саппорт, который помогает выровнять экономическую ситуацию. Инструмент крут тем, что он поддерживается государством на 80% прямым субсидированием: ты платишь только 20% стоимости страховки, а оставшуюся часть вносит Минсельхоз. В этом засушливом году мы уже получили часть выплат. Если наша себестоимость на гектар составляет 85 тысяч тенге, то страховая выплата возвращает порядка 20-22 тысяч. То есть страховка перекрывает нам около 26% понесенных затрат».

Также спикер развеял популярный в обществе миф о том, что государственные субсидии являются «бесплатной дотацией» для аграриев.

«В понимании многих обывателей субсидии – просто помощь за то, что фермер существует. Но это совсем не так! Субсидии – компенсация уже понесенных затрат, своеобразный кэшбэк. Если ты не покупаешь СЗР, не инвестируешь в технику, никаких денег ты не получишь. Чтобы получить субсидию по химии, я должен сначала потратить 700 миллионов тенге своих средств, предоставить платежки, и только потом государство вернет мне порядка 22-25% от этой суммы. Это делается для того, чтобы фермер повышал урожайность и обеспечивал продовольственную безопасность страны».

Главным же источником реального дохода для холдинга в этом сезоне стала переработка подсолнечника на собственном маслозаводе.

«По подсолнечнику получаем два продукта: нерафинированное масло, которое отправляем на экспорт в страны ближнего зарубежья, и жмых, который полностью забираем внутри группы компаний на корма для птицефабрики. Лен и нут мы сейчас готовим к прямому экспорту в Европу. По нуту уже заходим на подписание контрактов. Европейцы дают адекватную цену, так как используем только те препараты и СЗР, которые строго разрешены в ЕС».

«Надежда еще есть»

Обсуждая кризисную ситуацию внутри сообщества First AgroClub (куда входят 24 крупных казахстанских фермера-производственника), Досжан Бакиров отмечает, что аграрии разделились на два лагеря.

«Мнения среди коллег разделились 50 на 50. Первые считают, что предпосылок к росту цен на зерно нет, а финансовые обязательства поджимают: нужно рассчитываться с поставщиками за химию и семена, плюс в ноябре подходит срок первых выплат по льготным кредитам программы «Кең дала-2» под 5%. Из-за этого многие продавали зерно прямо из-под комбайна с поля – и, кстати, в этом году они выиграли, так как на старте за Hi-Pro давали хотя бы 120-124 тысячи тенге. Вторая половина коллег будет держать урожай до весны, перекрывая кассовые разрывы за счет животноводства или других культур».

На следующий сезон в АО «Акмола Феникс» планируют урезать площади под зерновыми, нарастить подсолнечник.

«Проблема нашего рынка в том, что мы, казахи, сами роняем цену на любую культуру. В один год горчица стоит 300-400 тысяч тенге. На следующий год пол-Казахстана бежит и сеет горчицу. Спрос оказывается ниже предложения, цена рушится. Фермеры разочаровываются, говорят, что культура – «туфта», и на третий год вообще перестают ее сеять. Возникает дефицит, и цена снова взлетает! В бизнесе надо играть на понижение: заходить в ту культуру, от которой все массово отказываются. Я пообщался с трейдерами, мировой рынок горчицы просел, и ближайшие пару лет ее будет мало. Вот туда и будем целиться».

Кроме того, фермер видит предпосылки к возможному оздоровлению зернового рынка к 2027 году из-за финансовых проблем у самих российских производителей.

«В России большая часть урожая – озимые культуры, которые нужно было засевать прямо сейчас. Но из-за того, что российские фермеры собрали огромный объем зерна, но не смогли продать его по адекватной цене, у них банально не осталось оборотных средств, чтобы зайти на новую посевную. Площади сева озимых у соседей в этом году существенно сократились. Если логика сработает, в следующем году зерна у соседей будет значительно меньше, давление на наш рынок ослабнет, и цены наконец-то вернутся к адекватному уровню», – резюмирует Досжан Бакиров.