Даурен Салыков больше 10 лет работает в сельском хозяйстве. В 2025 году он возглавил Союз животноводов, который объединил почти 2 тысячи участников по всему Казахстану — от фермеров до мясокомбинатов.

Специально для Digital Business он рассказал, что на самом деле тормозит экспорт казахстанского мяса и как цифровая прослеживаемость — от рождения теленка до прилавка — может изменить правила игры. Поговорили также о роли искусственного интеллекта в выращивании быков и о том, почему именно конина в Казахстане показывает рост, пока другие сегменты стагнируют.

«Импортеры не готовы заключать долгосрочные контракты из-за квоты на вывоз мяса»

— Как и когда был создан Союз животноводов Казахстана?

— Все началось в начале 2025 года. Меня как представителя Республиканской палаты Ангус Казахстана (ведет учет племенных животных породы Ангус) включили в состав рабочей группы по разработке Комплексного плана развития животноводства до 2030 года в Министерстве сельского хозяйства.

На этих встречах увидели проблему: приезжают откормочные площадки (хозяйство, куда привозят молодняк после пастбищного периода, чтобы интенсивно откормить его перед забоем – прим. Digital Business), мясокомбинаты, представители разных направлений — и каждый говорит свое. Часто позиции противоречили друг другу.

В какой-то момент даже министр сказал: «Сначала между собой договоритесь, а потом приходите».

А я в отрасли с 2010 года. Нас в животноводстве не так много, все друг друга знают. Предложил коллегам объединиться. Cобрались — и, честно говоря, не ожидал такого отклика. Сейчас в Союзе 1870 членов. До конца года хотим выйти на 100 тысяч.

– Какие основные проблемы сегодня есть у животноводства в Казахстане?

– Первая проблема — доступ к финансированию. В принципе, сейчас этот вопрос частично решается: предусмотрены меры льготного кредитования — под 5–6% годовых на племенное поголовье, развитие пастбищной инфраструктуры, закуп техники и пополнение оборотных средств.

Вторая проблема — экспорт мяса. Формально он разрешен, но периодически ограничивается государством. Сейчас действует квота (разрешенный объем) в 20 тысяч тонн до 1 июня. Такие меры вводятся для стабилизации цен на внутреннем рынке. Однако, по моему мнению, квоту нужно отменить.

– Что это даст?

– Наличие лимита сдерживает развитие. Импортеры не готовы заключать долгосрочные контракты: никто не даст предоплату или серьезные обязательства, так как не уверен в стабильности поставок.

Финансирование также трудно получить. Если поставить себя на место инвестора, все становится понятно. Представьте: вы видите, что в стране действует экспортная квота — 20 тысяч тонн. Она распределяется по принципу «кто успел, тот взял». Вы не можете гарантированно закрепить за собой объем.

Инвестируете деньги, рассчитываете на определенный экспортный контракт, условно на 10% объема. А потом оказывается, что оставшиеся 90% вы уже не можете вывезти. Деньги вложены, мясо произведено, а рынок закрыт.

– Приведет ли это к повышению цен на внутреннем рынке?

– Нет. Если государство снимет ограничения на экспорт, Союз животноводов готов взять на себя обязательства по стабилизации цен и обеспечению внутреннего рынка мясом КРС и МРС.

При необходимости сможем направлять до 15% экспортируемого объема на внутренний рынок. Например, в случае дефицита в Астане заключим меморандум с Министерством торговли и торговыми сетями и обеспечим поставки через эти каналы. Мясо будет поставляться по цене на 10% ниже рыночной, а объемы и стоимость фиксироваться в электронных счетах-фактурах.

«ИИ поможет отсеивать бычков с низким потенциалом»

– Что еще мешает экспорту?

– Недостаточная оцифрованность хозяйств. Приведу пример. Для нас очень важна Турция — там предлагают хорошие цены. Но главное требование турецкой стороны – полная прослеживаемость: от рождения животного до прилавка.

К сожалению, сегодня лишь единицы хозяйств могут предоставить такую информацию. Планируем исправить это. Будем предоставлять племенных бычков, помогать со сбытом по рыночной цене и внедрим полную цифровую идентификацию поголовья с использованием RFID-чипов (небольших электронных меток, которые крепятся на ухо животного — прим. Digital Business).

Система позволит отслеживать животное на всех этапах — от рождения и происхождения до откорма, показателей привеса и выхода мяса после забоя. Вся информация будет оцифрована и встроена в систему прослеживаемости, которая отвечает требованиям экспортных рынков.

— Какие ИТ-решения будете использовать?

— Государственную информационную систему идентификации сельскохозяйственных животных (ИСЖ), которая администрируется Министерством сельского хозяйства. Сейчас работаем над ее улучшением. Передали свои требования, техническое задание — что именно нам нужно для полноценной прослеживаемости. Специалисты из министерства занимаются доработкой функционала.

– Кроме отслеживания, какие задачи может решать ИТ в сельском хозяйстве?

– Аналитику веса скота. Например, в Туркестанской области, на новой откормочной площадке на 50 тысяч голов запускаем решение с элементами искусственного интеллекта. В каждом загоне будут установлены видеокамеры. Программное обеспечение будет распознавать животное, определять его габариты и по определенному коэффициенту рассчитывать примерный вес.

Далее в течение месяца будет накапливаться аналитика: сможем видеть, при каком рационе кормления бычки дают наибольший среднесуточный привес. Это позволит точнее управлять откормом и экономикой хозяйства. Мы эту технологию увидели 2 года назад в Канаде — там она уже внедрена и работает. Камеры определяют параметры животного по внешнему виду и размерам, без физического взвешивания.

— Что даст такая аналитика?

— Например, если бычки дают среднесуточный привес меньше 700 граммов, а при этом себестоимость кормления рассчитана под 900 граммов прироста, мы это сразу увидим.

Таким образом, откормочная площадка сможет на ранней стадии выявлять животных с низким генетическим потенциалом. Грубо говоря, если в животное вкладываются деньги — корм, уход, содержание, — а оно не показывает нужной динамики роста, то экономически это неэффективно. Таких бычков можно будет отсеивать на раннем этапе.

«Иногда лучшая мера — не мешать»

— Как оцениваете сейчас уровень цифровизации хозяйств в стране?

— Когда в отрасли хорошие времена и бизнес зарабатывает, люди начинают думать об облегчении труда, о повышении эффективности. Тогда появляется интерес к инновациям.

В целом цифровизация пока неполная. Технологии есть, но их внедрение требует системного подхода, объединения усилий и понимания, зачем это нужно — не ради отчета, а ради экономического результата.

— Когда наступят «хорошие времена»?

— После старта новой госпрограммы, которая начинается с марта, станет понятнее. Посмотрим, насколько реально доступными будут деньги для фермеров.

Если финансирование действительно заработает, нужно параллельно развивать цифровизацию. И одновременно открывать экспортные рынки. Это взаимосвязанные вещи.

Если с двух сторон откроется дорога — и доступ к финансированию, и экспорт — тогда в отрасль снова начнут заходить технологии.

— Если бы можно было внедрить одну меру, которая резко улучшила жизнь животноводов, то что бы это было?

— Не мешать. Если посмотреть статистику за последние 10 лет: по КРС, МРС, птице — динамика отрицательная. А по конине — положительная. Почему? Потому что этот сегмент меньше регулируют. Его не трогают так жестко, нет постоянных ограничений — и он растет. Иногда лучшая мера — не вводить новые правила, а убрать лишние.

А как на практике?

Пока Союз животноводов Казахстана внедряет пилотные ИТ-проекты в стране, в некоторых крупных хозяйствах уже давно поняли выгоду от цифровизации. Одна из таких компаний – KazMeat Group. Она экспортирует говядину в Узбекистан и Таджикистан и управляет двумя откормочными площадками в Западно-Казахстанской области. Спросили учредителя компании Кайыржана Наурызгалиева, как именно ИТ-инструменты помогают управлять откормом скота, считать реальную экономику каждой головы и снижать убытки.

— К цифровизации пришли, можно сказать, через убытки. Изначально у нас был групповой учет — старый советский принцип. Тогда альтернатив практически не было, поэтому показатели считались по группам, по 100 головам. С одной стороны, привесы выглядели неплохо. С другой — мы чувствовали, что что-то не так. Поэтому начали постепенно выстраивать собственную систему.

Взяли итальянскую программу Dinamica Generale, изначально разработанную для молочных хозяйств, и адаптировали ее под откормочную площадку. Перешли к индивидуальной идентификации каждой головы. Используем не обычные ушные бирки, а радиочастотные — маленькие, закрепляются на ухо. Их преимущество в том, что они считываются специальным оборудованием автоматически — примерно как автомобили на въезде в аэропорт. Без участия человека.

Когда перешли на индивидуальный учет, то обнаружили существенную разницу. Были животные с привесом 1,5 кг в день, а были — всего 200–300 граммов. При групповом учете это скрывалось «средней температурой по больнице».

После анализа начали отслеживать, у каких поставщиков закупаем низкопривесный скот. На следующий год просто перестали его приобретать.